Декабристка 1 сезон смотреть в высоком HD разрешении без подписки

Москва, середина пятидесятых. Город уже отстроился после войны, но в воздухе всё ещё висит запах страха и свежей краски.

Адвокат Дмитрий Левицкий выиграл очередное громкое дело. В зале суда его уважали даже те, кто проигрывал. Он говорил спокойно, без крика, и судьи невольно начинали слушать именно его. За спиной шептались, что Левицкий не знает поражений.

Прокурор Громов знал Левицкого ещё со студенческих лет. Когда-то они вместе сидели за одной партой, вместе мечтали о справедливости. Потом пути разошлись. Громов пошёл вверх по служебной лестнице, Левицкий остался защищать людей. И эта разница их окончательно разделила.

Больше всего Громова бесило не то, что Левицкий выигрывает дела. Бесило то, что Зинаида, женщина, которую он любил молча и упорно много лет, выбрала именно Дмитрия. Она смеялась над шутками Левицкого, смотрела на него так, как никогда не смотрела на Громова.

Однажды после особенно жёсткого процесса Громов остался с Левицким наедине в коридоре суда. Сказал тихо, почти шёпотом: ты слишком высоко залетел, пора падать. Левицкий только пожал плечами. Он не верил, что старый товарищ способен на подлость.

Через месяц Левицкого арестовали прямо в квартире. Обвинение было нелепым, собранным наспех, но в деле фигурировали какие-то фиктивные свидетели и поддельные документы. Суд длился один день. Приговор десять лет лагерей без права переписки.

Зина узнала обо всём утром. Пришла в кабинет к Громову, спросила прямо: это ты? Он не стал отпираться. Сказал, что так будет лучше для всех. Что Дмитрий сам виноват, слишком много себе позволял.

Она собрала чемодан за одну ночь. Оставила записку матери: уезжаю, не ищите. Продала всё, что могла, купила билет в Иркутск. В Москве у неё оставалась квартира, работа в театре, друзья. Всё это перестало иметь значение.

Поезд шёл почти неделю. Зина сидела у окна и смотрела, как за стеклом проплывают одинаковые станции и одинаковые лица. Она не плакала. Просто сжимала в руке фотографию, где они с Дмитрием стоят на крыше дома и смеются.

В Иркутской области был маленький посёлок рядом с лагерем. Зина сняла комнату у старухи, которая когда-то сама ждала мужа с Колымы. Устроилась санитаркой в лагерную больницу. Так хотя бы иногда удавалось увидеть Дмитрия издали, когда его привозили с перевязкой.

Он сильно изменился. Похудел, поседел на висках, но глаза остались те же. Когда впервые увидел её увидел, не поверил. Подошёл ближе, коснулся ладонью её щеки, будто проверял, не сон ли.

С тех пор Зина приходила каждый день. Приносила передачки, письма, тёплые вещи. Рассказывала, что в Москве цветут яблони, что по радио снова крутят Утёсова. Он слушал и улыбался той самой улыбкой, от которой когда-то растаяло её сердце.

Громов иногда получал письма из Иркутска. Анонимные. В них было всего несколько слов: она жива, он знает. Прокурор сжигал письма в пепельнице и наливал себе коньяк. Но легче не становилось.

Прошёл год. Потом ещё один. Зина уже знала всех охранников по именам, умела договариваться, чтобы Дмитрия не отправляли на самые тяжёлые работы. Она стала для всего лагеря просто декабристкой той, что приехала за своим.

Иногда по вечерам они сидели на лавочке у барака. До отбоя оставалось несколько минут. Он держал её руку в своих израненных ладонях и говорил: потерпи ещё немного. Она кивала. Верила.

И действительно, однажды всё изменилось. Но это уже совсем другая история.