Лето 1942 года пришло на Дон вместе с грохотом немецких танков. Пыльные дороги заполнили колонны мотопехоты, а в небе гудели самолеты со свастикой. В станице, где когда-то тихо текла жизнь, теперь стояли сожженные хаты и плач женщин.
В это время из дальнего хутора вернулся Семен Неупокоев. Ему было уже за пятьдесят, но спина оставалась прямой, а глаза смотрели так же остро, как в молодости. В Первую мировую он прошел через ад Западного фронта, трижды вставал из мертвых и получил от своих прозвище Заговоренный. Теперь он смотрел на родную землю, по которой ползли чужие машины, и молча снимал со стены шашку деда.
Слух о возвращении Неупокоева разлетелся быстро. К его двору начали подъезжать казаки. Кто верхом, кто на телегах, кто пешком. У всех было одно в глазах: усталость от отступления и желание наконец ударить. Семен не произносил длинных речей. Просто сказал: кто хочет защищать свои дома, оставайтесь. К утру собралась сотня.
У немцев были танки, автоматы, авиация. У казаков лошади, винтовки, несколько пулеметов и старые шашки. Но была еще степь, которую они знали как свои пять пальцев, и опыт Семена и то самое чутье, которое когда-то спасало его в окопах под Варшавой и Львовом.
Первая встреча произошла у излучины реки. Немецкая разведка шла уверенно, не ожидая сопротивления. Казаки ударили с трех сторон сразу. Лошади вылетели из камышей бесшумно, как тени. Через пятнадцать минут все было кончено. Немцы потеряли три бронемашины и два десятка солдат, а сотня ушла без единой потери.
После этого о Заговоренном заговорили уже в немецких штабах. В ставку прибыл полковник Риттер. Высокий, сухой, с ледяными глазами. В 1918 году под городом Тернополем молодой лейтенант Риттер уже встречался с русским унтер-офицером Неупокоевым. Тогда казаки вырезали почти весь его взвод, а сам Риттер чудом уцелел с тяжелым ранением. Теперь он получил приказ любой ценой уничтожить партизанскую сотню и лично взять Заговоренного живым или мертвым.
Риттер действовал методично. Перекрывал дороги, сжигал хутора, где могли прятаться казаки, бросал в бой свежие части. Но каждый раз Неупокоев оказывался на шаг впереди. То ударит ночью по обозу, то взорвет мост, то перережет телефонные линии. Степь стала для немцев ловушкой.
Однажды сотня попала в окружение у старого кургана. Немцы подтянули танки и артиллерию. Казалось, выхода нет. Тогда Семен сделал то, что никто не ожидал. Ночью казаки отвязали лошадей, сами легли в высокую траву и пропустили танки над собой. Когда машины прошли, всадники вскочили в седла и ударили в тыл артиллеристам. Утром Риттер смотрел на дымящиеся пушки и впервые за войну почувствовал холод в груди.
Так продолжалось все лето и осень. Заговоренный и его сотня стали легендой Дона. Люди рассказывали, как он один вышел против танка с гранатой и шашкой, как пуля его не брала, как в степи перед боем всегда появлялись волки и выли, предсказывая победу.
Зима пришла рано. Снег покрыл степь, и война стала еще жестче. Но в глазах Семена Неупокоева по-прежнему горел тот же огонь, что и тридцать лет назад. Он знал: пока он жив, Дон не будет немецким. А смерть, которая трижды проходила мимо в прошлую войну, пока не спешила и в эту.
Читать далее...
Всего отзывов
13